4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Здесь учился Гоголь – и этим все сказано

Гоголь в Нежине. Первые пробы пера

Нежин – один из старейших городов Киевской Руси. Он расположен в северной части Украины. От Киева до Нежина – 126 километров, от Чернигова – 83. Этот город неразрывно связан с именем Николая Васильевича Гоголя, его ранним творчеством. Для нас, нежинских мальчишек, имя Николая Гоголя – не пустой звук и не абстрактный образ. Его далекое присутствие в нашем городе постоянно напоминает о себе.

Лет в шесть – семь я впервые обратил внимание на мемориальную табличку на здании Нежинского педагогического института(теперь университет): “Здесь учился Гоголь с мая 1821 по июнь 1828 года”. Первоначально во времена Гоголя это монументальное, величественное строение называлось Гимназией высших наук и приравнивалось к университету. На всю тогдашнюю Россию из уездных городов только один Нежин мог похвастаться тем, что в нем успешно работало высшее учебное заведение такого уровня.

Первый в мире памятник Николаю Васильевичу Гоголю был открыт в Нежине 4 сентября 1881 года. Открытию памятника предшествовало широкое народное движение по сбору средств на его строительство. Иначе и быть не могло: нежинцы всегда чтили память о Гоголе, гордились тем, что он семь лет жил, учился и творил в нашем городе. Автором великолепного памятника стал известный скульптор, академик Петербургской академии искусств Пармен Петрович Забила, который сам был родом из г. Монастырище Нежинского уезда Черниговской губернии. Литье монумента было выполнено в Северной столице. Немаловажный факт: центральная улица Нежина носила имя не Ленина, не Маркса, её
испокон веков нежинцы называют Гоголевской! Название ее не изменили ни большевистский переворот, ни зловещие годы сталинизма. Не знаю, есть ли подобный пример где нибудь еще на развалинах бывшего Союза?

Маленькому Коле было всего семь лет, когда родители привезли его в провинциальный Нежин из родового поместья Гоголей -Янковских. Юный Гоголь постигал науки без особого рвения. Он не пас задних, но и не был в первых рядах. Если предметы гуманитарного цикла он изучал легко, то точные науки вовсе не давались ему. По четырехбальной системе оценивания, например, по дифференциальным и интегральным уравнениям он получил годовую оценку – кол, а двойку по коническим сечениям(раздел геометрии). Зато ему не было равных по Закону Божьему и правоучительной философии. По окончании, учебы Николай получил самый низший четырнадцатый классный чин, который можно было присвоить гимназисту – выпускнику.

В раннем возрасте, особенно во время учебы в Нежинской гимназии, у юного Гоголя проявились особенности характера, пристрастия и маленькие странности, которые по мере его взросления становились все более выразительными. Например, Гоголь испытывал страсть к рукоделию. Вязал на спицах шарфы, кроил сестрам платья, ткал пояса, к лету шил себе шейные платки. Писатель обожал миниатюрные издания. Не любя и не зная математики, он выписал себе математическую энциклопедию только потому, что она была издана в шестнадцатую долю листа. Гоголь любил готовить и угощать друзей варениками и галушками. Один из его любимых напитков-козье молоко, которое он варил особым способом, добавляя ром. Эту стряпню он называл гоголем – моголем и часто смеясь, говорил:” Гоголь любит гоголь – моголь!” Гоголь очень боялся грозы. По словам современников, непогода плохо действовала на его слабые нервы. Он был крайне застенчив. Как только в компании появлялся незнакомец, Гоголь исчезал из комнаты. В карманах Гоголя всегда лежали сладости. Живя в гостинице, он никогда не позволял прислуге уносить поданный к чаю сахар, собирал его, прятал, а потом грыз куски за работой или разговором.

Гоголь, как и другие гимназисты, проявлял особый интерес к истории. Некоторые его ранние наброски отображали страницы далекого прошлого. Стихотворение “Битва на Калке”-это отрывок из его поэмы: “Россия под игом татар.” Поэму Николай аккуратно переписал, украсил рисунками и переслал маме в Васильевку. К одному из выпусков альманаха “Метеор литературы” Гоголь подготовил повесть “Братья Твердиславичи.” Она была написана в романтическом стиле и посвящена древним славянам. Однако кружок гимназистов, где она была прочитана, разнес ее в пух и прах. Гоголь без сожаления решил ее уничтожить.

“В стихотворении упражняйся, -дружески советовал ему Базили(учитель словесности), – а прозой не пиши: очень уж бессмысленно получается у тебя. Беллетрист из тебя не вытанцовывается, это уже видно теперь.” Действительно, первые сочинения Гоголя не воспринимались серьезно его товарищами. Но Гоголь не опускает руки. В какой-то момент его увлекают темы, связанные с жизнью простого народа. Быт Нежина, его жителей, с которыми он был хорошо знаком, давал ему возможность красочно, в сатирических оттенках изображать жителей города. Уже в это время в нем проявляется дар сатирика.

Товарищ по учебе Г.С.Шапошников в своих воспоминаниях подчеркивал:” Его веселые и смешные повести, его шутки, всегда остроумные и острые, без которых он не мог жить, настолько были комические, что и теперь не могу воспоминать о них без смеха и удовлетворения.” В стенах Гимназии из ранних его сатирических произведений были созданы акростихи(загадки на сообразительность)про гимназиста Ф.Бороздина, эпиграммы”Насмешнику некстати”, “Гицель-морда поросьяча” и другие.

С пребыванием Гоголя в Нежине связано и несколько сюжетов, которые потом, с легкой руки писателя, превратились в известные литературные шедевры. Однажды в предместье города – Магерках- он записывал народные песни и предания со слов местных жителей. Тут будущий классик услышал страшную историю, которая легла в основу его знаменитой повести “Вий”. Ему рассказали, что когда-то давно у местного пана-то ли сотника, то ли полковника, умерла красавица-дочка. Тело ее положили в Крестовоздвиженской церкви, а молитвы над ней поставили читать молодого семинариста. Ночью он перестал читать и подошел к открытому гробу. То ли хотел посмотреть на умершую красавицу, то ли снять с ее пальца дорогой перстень. Вдруг панночка встала из гроба, а несчастный парень умер на месте от разрыва сердца. Возможно панночка впала в летаргический сон, а может быть, с чем чёрт не шутит, она и впрямь была ведьмой.

Особой популярностью среди гимназистов и интеллигенции города пользовалась сатирическая повесть: “Нечто о Нежине или Дуракам закон не писан”, в которой рассказывалось про жизнь города, в том числе и про греческую колонию. В одном из ее разделов Гоголь повествует об участии греков в освещении церкви на Троицком кладбище. Собравшиеся на ответственное мероприятие греки, были представлены различными социальными группами:бедные и богатые, интеллигенты и рабочий люд. Каждая из них стремилась быть как можно ближе быть к центру событий нисколько не заботясь о своих соплеменниках и не учитывая их интересы.

В результате возник конфликт, переросший в ругань, а затем и в потасовку. Описанные Гоголем сцены на кладбище были настолько колоритными, а образы греческих купцов и других участников этого действа сатирично выразительными, что без смеха их нельзя было воспринимать. Осмеянными оказались греки, состоятельные – купцы, авторитетные люди города. Над молодым литератором сгустились “черные тучи”. Возмущенная депутация греков, собрав подарки, обратилась к директору Гимназии И.С.Орлаю с просьбой выдать им незадачливого автора. Подношение директор не принял, а с автором повести пообещал разобраться.

Вызванный “на ковер” молодой Гоголь не смог ослушаться Орлая и вынужден был уничтожить сатиру. Второй экземпляр повести, находившийся у одного из друзей Гоголя, затерялся. По этой причине интересная и остросюжетная ранняя повесть Гоголя так и не смогла найти своего широкого читателя, не попала она и в число избранных его произведений.

Обучаясь в Нежине, Гоголь не забывает время от времени обращаться к романтическому жанру. В марте 1829 года в журнале “Сын Отечества”№ 12 он напечатал без подписи стихотворение” Италия.” В мае того же года он подал в цензуру свою повесть “Ганц Кюхельгартен” и получил разрешение на ее публикацию. Произведение появилось отдельной книгой под псевдонимом В.Алов. На титульной странице была поставлена дата-1827 год, последний год учебы Гоголя в гимназии. Николай возлагал большие надежды на своего “Ганца”. но и тут его постигла неудача. В книжных лавках Петербурга, где она продавалась, творение молодого писателя пылилось на полках.

Подводя итоги нежинского периода жизни Николая Гоголя, можно сделать вывод: несмотря на явные неудачи в раннем творчестве, писательская судьба изредка преподносила ему и минуты настоящего счастья, пусть на короткое время, но он мог почувствовать себя зрелым писателем! Юный Гоголь смело шагал по тернистой аматорской дороге, нащупывал и пытался реализовывать свои самые потаенные замыслы, пробовал себя в различных литературных жанрах. Начинающий писатель Гоголь закладывал основы своего мастерства, развивал природный талант живописца слова. Нежинский период сыграл исключительно важную роль в становлении Николая Васильевича Гоголя как всемирно известного писателя.

Фотография: вход в здание Гимназии высших наук в городе Нежине(сейчас педагогический университет).

filaretuos

Реалии нашей жизни

Друзья и враги

Неизвестный Николай Васильевич Гоголь

Николай Гоголь родился в селе Сорочинцы.

Нежин – городок на реке Остёр, что впадает в Десну. Говорят, что название города восходит к слову «нежить» – так называли в древности лесных и полевых духов (леших, водяных, и прочую «нечисть»). Здесь было основано одно из лучших учебных заведений на юге России – гимназия высших наук. Основателем гимназии был князь Безбородко, который хотел создать в Малороссии заведение по образцу Царскосельского Лицея. Николай Гоголь провёл тут восемь лет. Сохранились письма родным, в которых Никоша просит прислать гостинцев, жалуется на унылость обучения и настаивает, чтобы на зимние каникулы за ним непременно прислали дрожки: он обычно встречал Рождество дома. Учился Гоголь ни хорошо и ни плохо. Директор гимназии писал его родителям: «Жаль, что сын ваш иногда ленится, но когда принимается за дело, то и с другими может сравниться, что и доказывает его отличные способности». От того времени осталось много воспоминаний, порой самых невероятных: бывшие ученики лицея изображают Гоголя по-разному, – так что непонятно, где правда, а где выдумки. Порой кажется, что все они заразились от Гоголя страстью к сочинительству.

В гимназии были и дети знатных, богатых родителей – и дети «захудалых» дворян. С кичливыми детьми знати Николай Гоголь не мог сойтись. Он любил их дурачить и насмехаться над ними. Многое из того, что казалось им изящным, приличным, он представлял, наоборот, безобразным. В комнате своей он расставлял мебель не так, как у других. Ходил по улицам и по аллеям сада левой стороной, постоянно сталкиваясь с прохожими. Ему посылали вслед:

Но Гоголь обыкновенно этого не слышал, и на оскорбления отвечал:

– Грязное к чистому не пристаёт.

Порой Гоголь даже кричал козлом у себя в комнате, или хрюкал свиньёй, забравшись куда-нибудь в тёмный угол. Когда его спрашивали, почему он подражает крикам животных, отвечал:

– Я предпочитаю быть один в обществе свиней, чем среди людей.

В церкви Гоголь никогда не крестился перед образами и не клал поклонов, но молитвы слушал с вниманием, иногда даже повторял их нараспев, как бы служа сам себе отдельную литургию. Он не одобрял порядка, установленного в церкви, и толкал мужика вперед:

– Тебе Бог нужнее, чем другим, иди к нему ближе!
Гоголь спрашивал мужика, есть ли у того деньги на свечку. Если не оказывалось, давал тому монету. Он радовался, когда видел, что мужик подошёл к алтарю, опередив все мундиры. Ему нужно было, чтобы мужик потёрся своим зипуном о блестящие мундиры и попачкал их. Будущий сочинитель часто ходил с опущенной головой и ни на кого не глядел. Бывал глубоко занят какими-то размышлениями и переживаниями. Но не мог пройти мимо нищего, чтобы не подать ему, что мог, и всегда говорил «Извините», если нечего было вложить тому в руку.

Гоголь любил ботанику. Всегда, когда у него была свободная минута, шёл в лицейский сад и беседовал с садовником о его деле.

– Ты рассаживай деревья не по линейке, как войска в строю, а так, как сама природа это делает – говорил он.

Взяв в руку несколько камешков, он бросал их на поляну, добавляя при этом:

– Вот тут и сажай дерево, где камень упал.

Безропотно Гоголь переносил все выговоры начальства. Например, ему часто ставилась в вину его причёска. Растрёпанность головы Гоголя стала в гимназии притчей во языцах. Он не любил часто стричься, как того требовало школьное начальство. Вообще Гоголь шёл наперекор всем правилам. Заставить его сделать что-нибудь, что делали другие воспитанники, было нельзя.

– Что я, попугай? – говорил он – я сам знаю, что мне нужно.

Его оставляли в покое «с предупреждением впредь этого не делать». Но он всегда делал так, как хотел. Гоголь любил ходить на Магерки, – в предместье Нежина. У него было там много знакомых крестьян. Когда у кого бывала свадьба или просто выгадывался ясный праздничный день, то Гоголь непременно был там.

В гимназии нерадивого ученика могли высечь. Однажды Гоголь провинился настолько, что на следующий день его должны были наказать. В ночь накануне наказания он заболел – и утром по всей гимназии разнеслась весть: Гоголь взбесился! Ученики сбежались и увидели, как лицо Гоголя страшно исказилось, глаза засверкали диким блеском, волосы встали дыбом; он заскрипел зубами, изо рта показалась пена…

Потом начал бить мебель.

Прибежал доктор, подошёл к Гоголю, дотронулся до плеча.

Гоголь схватил стул, взмахнул им…

Осталось одно средство: позвали четырёх слуг, приказали им взять Гоголя и отнести в особое отделение больницы, в которой он пробыл два месяца, отлично разыгрывая там роль бешеного.

В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь описал сказки и предания, которые знал с детства. Сказка позволяет заглянуть в самую древнюю историю, о которой не осталось других воспоминаний.

Читать еще:  Бесплатный фотосток для скачивания изображений

Искусства родились из древних праздников. Заправилами на таких праздниках были шаманы, или жрецы. И сейчас человек соприкасается с искусством тоже в момент праздника, в свободное время. Стало общепринятым называть «жрецами искусства» художников и музыкантов, певцов и артистов. Гоголь веселился в кругу близких, где чувствовал себя свободно – рассказывал смешные истории, пел, порой пускался в пляс. За добрым застольем с отменным угощением, среди своих, Гоголь был душой общества. Совсем другое дело – чопорные собрания знатных особ. Здесь Гоголя как будто подменяли. Он становился нелюдимым, чурался незнакомых – и рта не хотел открыть. Иногда он прятался в глубине комнат, забирался на диван и засыпал.

Различие в поведении среди «своих» и среди «чужих» легко объяснить, если представить, что в Гоголе было что-то от шамана. Свои пляски и действия шаманы не выносят на публику – они устраивают их для своего племени. Появление незнакомцев в своём кругу шаманы воспринимают как вторжение неизвестных «нечистых духов» и относятся к ним с опаской. Любопытно, что большого труда стоило уговорить Гоголя познакомиться с неизвестными людьми. Обычно у него в таком случае быстро портилось настроение – и он старался уйти, ссылаясь на нездоровье.

Гоголь любил надевать странные облачения. Однажды Сергей Аксаков навестил Гоголя в Зимнем дворце, где тот жил в гостях у Жуковского – и был поражён его нарядом. Вместо сапог он был одет в русские шерстяные чулки, выше колен. Бархатный свитер, шея обмотана разноцветным шарфом, на голове – малиновый кокошник, шитый золотом. Казалось, что он одет в фантастический женский костюм, который можно было встретить разве что у знатных особ какого-нибудь древнего племени. Гоголь долго в упор смотрел на Жуковского и Аксакова, не узнавая их. Он был так углублён в себя, что не мог вернуться в этот мир. Гоголь нисколько не стеснялся своего костюма. Наоборот, Жуковскому и Аксакову стало неловко, что они его отвлекли – и они быстро ушли.

Гоголь за границей перенёс странную болезнь. Писателя посещали видения наяву. После этого он стал очень набожным и заговорил с друзьями тоном пророка.

Все свои весёлые вещи Гоголь написал за семь лет, пока жил в Петербурге. Потом он принялся переезжать с места на место и сочинять «Мёртвые души». На это у него ушло лет пятнадцать. Работал он очень много, и почти ничего не печатал. В конце концов, принялся жечь написанное: напишет второй том «Мёртвых душ», и сожжёт, потом напишет заново – и опять сожжёт…

Гоголь писал: « жгу, когда нужно жечь, и видно, поступаю, как нужно – потому что без молитвы не приступаю ни к чему ».

«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ

Из школьного курса литературы все знают, какой уничижительной критике подверг В. Г. Белинский Гоголя за книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Но неотправленный ответ Гоголя почти не известен современному читателю. И не удивительно: это письмо впервые было опубликовано почти шестьдесят лет назад в полном собрании сочинений Гоголя и почти никогда не упоминалось ни в научной, ни в научно-популярной литературе. Мы решили восполнить этот пробел, опубликовав наиболее значимые выдержки из этого письма.

Своекорыстных же целей я и прежде не имел, когда меня еще несколько занимали соблазны мира, а тем более теперь, когда пора подумать о смерти. Никакого не было у меня своекорыстного умысла. Ничего не хотел я ею выпрашивать. Это и не в моей натуре. Есть прелесть в бедности. Вспомнили б вы по крайней мере, что у меня нет даже угла, и я стараюсь только о том, как бы еще облегчить мой небольшой походный чемодан, чтоб легче было расставаться с миром. Вам следовало поудержаться клеймить меня теми обидными подозрениями, какими я бы не имел духа запятнать последнего мерзавца. Это вам нужно бы вспомнить. Вы извиняете себя гневным расположением духа. Но как же в гневном расположении духа вы решаетесь говорить о таких важных предметах и не видите, что вас ослепляет гневный ум и отнимает спокойствие?

Вы говорите, кстати, будто я спел похвальную песнь нашему правительству. Я нигде не пел. Я сказал только, что правительство состоит из нас же. Мы выслуживаемся и составляем правительство. Если же правительство огромная шайка воров, или, вы думаете, этого не знает никто из русских? Рассмотрим пристально, отчего это? Не оттого ли эта сложность и чудовищное накопление прав, не оттого ли, что мы все кто в лес, кто по дрова? Один смотрит в Англию, другой в Пруссию, третий во Францию…

Вы говорите, что спасенье России в европейской цивилизации. Но какое это беспредельное и безграничное слово. Хоть бы вы определили, что такое нужно разуметь под именем европейской цивилизации, которое бессмысленно повторяют все. Тут и фаланстерьен, и красный, и всякий, и все друг друга готовы съесть, и все носят такие разрушающие, такие уничтожающие начала, что уже даже трепещет в Европе всякая мыслящая голова и спрашивает невольно, где наша цивилизация? И стала европейская цивилизация призрак, который точно никто покуда не видел, и ежели пытались ее хватать руками, она рассыпается. И прогресс, он тоже был, пока о нем не думали, когда же стали ловить его, он и рассыпался.

Отчего вам показалось, что я спел тоже песнь нашему гнусному, как вы выражаетесь, духовенству? Неужели слово мое, что проповедник восточной Церкви должен жизнью и делами проповедать? И отчего у вас такой дух ненависти? Я очень много знал дурных попов и могу вам рассказать множество смешных про них анекдотов, может быть больше, нежели вы. Но встречал зато и таких, которых святости жизни и подвигам я дивился, и видел, что они — созданье нашей восточной Церкви, а не западной. Итак, я вовсе не думал воздавать песнь духовенству, опозорившему нашу Церковь, но духовенству, возвысившему нашу Церковь.

Вы отделяете Церковь от Христа и христианства, ту самую Церковь, тех самых пастырей, которые мученической своей смертью запечатлели истину всякого слова Христова, которые тысячами гибли под ножами и мечами убийц, молясь о них, и наконец утомили самих палачей, так что победители упали к ногам побежденных, и весь мир исповедал это слово. И этих самых пастырей, этих мучеников-епископов, вынесших на плечах святыню Церкви, вы хотите отделить от Христа, называя их несправедливыми истолкователями Христа. Кто же, по-вашему, ближе и лучше может истолковать теперь Христа? Неужели нынешние коммунисты и социалисты, объясняющие, что Христос повелел отнимать имущества и грабить тех, которые нажили себе состояние?

Христос нигде никому не говорит, что нужно приобретать, а еще напротив и настоятельно нам велит уступать: снимающему с тебя одежду отдай последнюю рубашку, с просящим тебя пройти с тобой одно поприще, пройди два.

Нельзя, получа легкое журнальное образование, судить о таких предметах. Нужно для этого изучить историю Церкви. Нужно сызнова прочитать с размышленьем всю историю человечества в источниках, а не в нынешних легких брошюрках, написанных бог весть кем. Эти поверхностные энциклопедические сведения разбрасывают ум, а не сосредоточивают его.

Что мне сказать вам на резкое замечание, будто русский мужик не склонен к религии и что, говоря о Боге, он чешет у себя другой рукой пониже спины, замечание, которое вы с такою самоуверенностью произносите, как будто век обращались с русским мужиком? Что тут говорить, когда так красноречиво говорят тысячи церквей и монастырей, покрывающих русскую землю. Они строятся не дарами богатых, но бедными лептами неимущих, тем самым народом, о котором вы говорите, что он с неуваженьем отзывается о Боге, и который делится последней копейкой с бедным и Богом, терпит горькую нужду, о которой знает каждый из нас, чтобы иметь возможность принести усердное подаяние Богу. Нет, Виссарион Григорьевич, нельзя судить о русском народе тому, кто прожил век в Петербурге, в занятьях легкими журнальными статейками и романами тех французских романистов, которые так пристрастны, что не хотят видеть, как из Евангелия исходит истина, и не замечают того, как уродливо и пошло изображена у них жизнь.

Что для крестьян выгоднее: правление одного помещика, уже довольно образованного, который воспитался и в университете и который всё же, стало быть, уже многое должен чувствовать, или быть под управлением многих чиновников, менее образованных, корыстолюбивых и заботящихся о том только, чтобы нажиться? Да и много есть таких предметов, о которых следует каждому из нас подумать заблаговременно, прежде нежели с пылкостью невоздержного рыцаря и юноши толковать об освобождении, чтобы это освобожденье не было хуже рабства.

Еще меня изумила эта отважная самонадеянность, с которою вы говорите: «Я знаю общество наше и дух его», — и ручаетесь в этом. Как можно ручаться за этот ежеминутно меняющийся хамелеон? Какими данными вы можете удостоверить, что знаете общество? Где ваши средства к тому? Показали ли вы где-нибудь в сочиненьях своих, что вы глубокий ведатель души человека? Прошли ли вы опыт жизни? Живя почти без прикосновенья с людьми и светом, ведя мирную жизнь журнального сотрудника, во всегдашних занятиях фельетонными статьями, как вам иметь понятие об этом громадном страшилище, которое неожиданными явленьями ловит нас в ту ловушку, в которую попадают все молодые писатели, рассуждающие обо всем мире и человечестве, тогда как довольно забот нам и вокруг себя. Нужно прежде всего их исполнить, тогда общество само собою пойдет хорошо. А если пренебрежем обязанности относительно лиц близких и погонимся за обществом, то упустим и те и другие так же точно. Я встречал в последнее время много прекрасных людей, которые совершенно сбились. Одни думают, что преобразованьями и реформами, обращеньем на такой и на другой лад можно поправить мир; другие думают, что посредством какой-то особенной, довольно посредственной литературы, которую вы называете беллетристикой, можно подействовать на воспитание общества. Но благосостояние общества не приведут в лучшее состояние ни беспорядки, ни пылкие головы. Брожение внутри не исправить никаким конституциям. Общество образуется само собою, общество слагается из единиц. Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство.

Вы говорите, что Россия долго и напрасно молилась. Нет, Россия молилась не напрасно. Когда она молилась, то она спасалась. Она помолилась в 1612, и спаслась от поляков; она помолилась в 1812, и спаслась от французов. Или это вы называете молитвою, что одна из сотни молится, а все прочие кутят, сломя голову, с утра до вечера на всяких зрелищах, закладывая последнее свое имущество, чтобы насладиться всеми комфортами, которыми наделила нас эта бестолковая европейская цивилизация?

Литератор существует для другого. Он должен служить искусству, которое вносит в души мира высшую примиряющую истину, а не вражду, любовь к человеку, а не ожесточение и ненависть. Возьмитесь снова за свое поприще, с которого вы удалились с легкомыслием юноши. Начните сызнова ученье. Примитесь за тех поэтов и мудрецов, которые воспитывают душу. Вы сами сознали, что журнальные занятия выветривают душу и что вы замечаете наконец пустоту в себе. Это и не может быть иначе. Вспомните, что вы учились кое-как, не кончили даже университетского курса. Вознаградите это чтеньем больших сочинений, а не современных брошюр, писанных разгоряченным умом, совращающим с прямого взгляда.

Печатается по изданию:
Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений
в 14 томах. Л.: Изд-во академии наук СССР, 1952. Том 13, «К № 200», с. 435–446.

Афоризмы и цитаты

Афоризмы, цитаты, высказывания.

Николай Васильевич Гоголь: цитаты, высказывания, афоризмы.

Николай Васильевич Гоголь (фамилия при рождении Яновский, с 1821 года — Гоголь-Яновский; родился 20 марта (1 апреля) 1809 года, Сорочинцы, Миргородский уезд, Полтавская губерния — 21 февраля (4 марта) 1852 года, Москва) — русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист, признанный одним из классиков русской литературы. Происходил из старинного дворянского рода Гоголь-Яновских.

Когда человек влюбится, то он все равно что подошва, которую, коли размочишь в воде, возьми согни – она и согнется.

Смотрите на то, любите ли вы других, а не на то, любят ли вас другие.

Кто хочет честно пройти свою жизнь, должен в молодости иметь в виду, что когда-нибудь он будет стариком, а в старости помнить, что и он когда-то был молодым.

Жить в мире и ничем не обозначить своего существования – это кажется мне ужасным.

В литературном мире нет смерти, и мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые.

Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!

Несчастье умягчает человека; природа его становится тогда более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении; он как бы весь обращается тогда в разогретый воск, из которого можно лепить все, что ни захотите.

Всякому теперь кажется, что он мог бы наделать много добра на месте и в должности другого, и только не может сделать его в своей должности. Это причина всех зол.

Если уж один бессмысленный каприз бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости умнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру?

Читать еще:  Число прописью в Excel: инструкция, как написать сумму

Женщине легче поцеловаться с чертом, чем назвать кого красавицей.

Женщины – это такой предмет. Одни глаза их такое бесконечное государство, в которое заехал человек – и поминай как звали!

Глупость составляет особенную прелесть хорошенькой женщины. По крайней мере, я знал много мужей, которые в восторге от глупости своих жен и видят в ней все признаки младенческой невинности.

Мы зреем и совершенствуемся, но когда? Когда глубже и совершеннее постигаем женщину.

Клянусь, женщины у нас очнутся прежде мужчин, благородно попрекнув нас, благородно хлестнут и погонят нас бичом стыда и совести как глупое стадо баранов, прежде чем каждый из нас успеет очнуться и почувствовать, что ему следовало давно побуждать самому, не дожидаясь бича.

Жениться – это вам не в баню сходить.

Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек.

Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слезы.

Смех – великое дело: он не отнимает ни жизни, ни имения, но перед ним виновный – как связанный заяц.

В глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви.

Боясь смеха, человек удержится от того, от чего бы не удержала его никакая сила.

Если сила смеха так велика, что ее боятся, стало быть, ее не следует тратить по-пустому.

Гнев везде неуместен, а больше всего в деле правом, потому что затемняет и мутит его.

Гнев или неудовольствие на кого бы то ни было всегда несправедливы, в одном только случае может быть справедливо наше неудовольствие – когда оно обращается не против кого-либо другого, а против себя самого, против собственной мерзости и против собственного неисполнения своего долга.

Николай Васильевич Гоголь в группе русских художников в Риме. Среди изображённых — архитекторы Фёдор Эппингер, Карл Бейне, Павел Нотбек, Ипполит Монигетти, скульпторы Пётр Ставассер, Николай Рамазанов, Михаил Шурупов, живописцы Пимен Орлов, Аполлон Мокрицкий, Михаил Михайлов, Василий Штернберг. Дагерротип Сергея Львовича Левицкого 1845 год. Считается, что это единственный дагерротип Н. В. Гоголя.

Если даже тебе случится рассердиться на кого бы то ни было, рассердись в то же время и на себя самого хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого.

Искусство есть примирение с жизнью.

Искусство стремится непременно к добру, положительно или отрицательно: выставляет ли нам красоту всего лучшего, что ни есть в человеке, или же смеется над безобразием худшего в человеке.

Едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить.

Непостижимое явление: то, что вседневно окружает нас, что неразлучно с нами, что обыкновенно, то может замечать один только глубокий, великий, необыкновенный талант.

Пред вами громада – русский язык! Наслажденье глубокое зовет вас, наслажденье погрузиться во всю неизмеримость его и изловить чудные законы его… Начните с первоначальных оснований.

Сам необыкновенный язык наш есть еще тайна. В нем все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны, высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны – выбирая на выбор меткие названья из бесчисленных своих наречий, рассыпанных по нашим провинциям, имея возможность таким образом в одной и той же речи восходить до высоты, недоступной никакому другому языку, и опускаться до простоты, ощутительной осязанию непонятливейшего человека – язык, который сам по себе уже поэт.

Сверх того поэты наши сделали добро уже тем, что разнесли благозвучие дотоле небывалое. Не знаю, в какой другой литературе показали стихотворцы такое бесконечное разнообразие оттенков звука, чему отчасти, разумеется, способствовал сам поэтический язык наш.

Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное умно-худощавое слово немец, но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово.

Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи.

Выражается сильно русский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света.

К образованию чтецов способствует и язык наш, который как бы создан для искусного чтения, заключая в себе все оттенки звуков и самые смелые переходы от возвышенного до простого в одной и той же речи.

В пословицах наших… видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое проникает насквозь природу русского человека, задирая за все живое.

Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? Кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского человека?

А все сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а вылепливает сразу, как пашпорт, на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы – одной чертой обрисован ты с ног до головы.

Русского человека до тех пор не заставишь говорить, покуда не рассердишь его и не выведешь совершенно из терпения.

В природе человека, и особенно русского, есть чудное свойство: как только заметит он, что другой сколько-нибудь к нему наклоняется или показывает снисхождение, он сам уже готов чуть не просить прощенья. Уступить никто не хочет первый, но как только один решился на великодушное дело, другой уж рвется как бы перещеголять его великодушьем.

Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого, он был бы исполином. Враг этот – лень.

Русский человек способен на все крайности: увидя, что с полученными небольшими деньгами он не может вести жизнь, как прежде, он с горя может прокутить вдруг то, что ему дано на долговременное содержание.

Многие у нас уже и теперь, особенно между молодежью, стали хвастаться не в меру русскими доблестями и думают вовсе не о том, чтобы их углубить и воспитать в себе, но чтобы выставить их напоказ и сказать Европе: «Смотрите, немцы: мы лучше вас!» Это хвастовство – губитель всего. Оно раздражает других и наносит вред самому хвастуну.

И какой русский не любит быстрой езды!

Русь. Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?

Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь.

Вся беспорядочность происходит от неведения земли своей. К несчастию, незнание родины кладется в основу нашего воспитания.

Это что-то более, нежели обыкновенная любовь к отечеству. Любовь к отечеству отозвалась бы приторным хвастаньем. Доказательством тому наши так называемые квасные патриоты: после их похвал, впрочем довольно чистосердечных, только плюнешь на Россию.

Масса публики, представляющая в своем лице нацию, очень странна в своих желаниях… Масса народа похожа в этом случае на женщину, приказывающую художнику нарисовать с себя портрет совершенно похожий; но горе ему, если он не умел скрыть всех ее недостатков!

Федор Антонович (Отто Фридрих) Моллер «Портрет Н.В.Гоголя» 1840 год. Холст, масло Ивановский областной художественный музей.

Какая странная мода теперь завелась на Руси! Сам человек лежит на боку, к делу настоящему ленив, а другого торопит, точно как будто непременно другой должен изо всех сил тянуть от радости, что его приятель лежит на боку.

Право, у нас душа человеческая все равно, что пареная репа.

Истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа.

Человек никогда не бывает ни совершенно прав, ни совершенно виноват.

Человек такая скотина, что он тогда только примется за дело, когда узнает, что завтра умирать.

Человек, который отвечает на вопрос ограждающими словами: «Не смею сказать утвердительно, не могу судить по первому впечатлению», делает хорошо: так предписывает правдивая скромность; но человек, который высказывает в первую минуту свое первое впечатление, не опасаясь ни компрометировать себя, ни оскорбить нежной разборчивости и чувствительных струн друга, – тот человек великодушен.

Человек многоречив всегда, когда в его грусти заключается тайная сладость.

Человек мудр, умен и толков бывает во всем, что касается других, а не себя.

Односторонний человек самоуверен; односторонний человек дерзок; односторонний человек всех вооружит против себя.

Односторонний человек ни в чем не может найти середины.

Человек уже так создан, чтобы требовать вечной помощи других. У всякого есть что-то, чего нет у другого; у всякого чувствительнее не та нерва, чем у другого, и только дружный размен и взаимная помощь могут дать возможность всем увидеть с равной ясностью и со всех сторон предмет.

Один там только и есть порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья.

Деньги, как тень или красавица, бегут за нами только тогда, когда мы бежим от них. Кто слишком занят трудом своим, того не может смутить мысль о деньгах, хотя бы даже и на завтрашний день их у него недоставало.

… Много у нас есть охотников прикомандироваться сбоку во всяком деле. Чуть только явится какое место и при нем какие-нибудь денежные выгоды, как уже вмиг пристегнется сбоку секретарь.

Наши плуты и взяточники умеют обойти всякий указ, и для них новый указ есть только новая пожива, новое средство загромоздить большею сложностию всякое отправление дел, бросить новое бревно под ноги человеку.

Пример сильней правил.

Есть чудная вещь на свете: это бутылка доброго вина. Когда твоя душа потребует другой души, чтобы рассказать всю свою полугрустную историю, заберись в свою комнату и откупорь ее, и когда выпьешь стакан, то почувствуешь, как оживятся все твои чувства.

Архитектура – тоже летопись жизни: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания.

Бывает время, когда иначе нельзя устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости.

Родник поэзии есть красота.

Поэзия есть чистая исповедь души, а не порождение искусства или хотенья человеческого; поэзия есть правда души, а потому и всем равно может быть доступна.

Слог у писателя образуется тогда, когда он знает хорошо того, кому пишет.

У писателя только и есть один учитель: сами читатели.

Долг писателя – не одно только доставление приятного занятия уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение людям.

Старайтесь только, чтобы сверху было честно, снизу все будет честно само собою.

Всякому человеку следует выполнить на земле призвание свое добросовестно и честно.

Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека.

Никакой искусный и гениальный врач не возьмется лечить болезнь до тех пор, пока не узнает весь ход ее и все излучины сопровождавших ее обстоятельств.

Молодость счастлива тем, что у нее есть будущее.

Терпимость нам нужна; без нее ничего не будет для художества. Все роды хороши, когда они хороши в своем роде.

Начало, корень и утверждение всему есть любовь к Богу. Но у нас это начало в конце, и мы все, что ни есть в мире, любим больше, нежели Бога.

Чем истины выше, тем нужно быть осторожнее с ними: иначе они вдруг обратятся в общие места, а общим местам уже не верят.

Позаботься прежде о себе, а потом о других: стань прежде сам чище душою, а потом уже старайся, чтобы другие были чище.

Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями.

Слава не может насытить и дать наслаждение тому, кто украл ее, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном ее.

Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах.

Театр – это такая кафедра, с которой можно много сказать миру.

Только тот труд, который заставляет целиком всего человека обратиться к себе и уйти в себя, есть наш избавитель.

Стоит только попристальнее вглядеться в настоящее, будущее вдруг выступит само собою.

Вместо того чтобы строго судить свое прошедшее, гораздо лучше быть неумолимым к своим занятиям настоящим.

«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ

Из школьного курса литературы все знают, какой уничижительной критике подверг В. Г. Белинский Гоголя за книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Но неотправленный ответ Гоголя почти не известен современному читателю. И не удивительно: это письмо впервые было опубликовано почти шестьдесят лет назад в полном собрании сочинений Гоголя и почти никогда не упоминалось ни в научной, ни в научно-популярной литературе. Мы решили восполнить этот пробел, опубликовав наиболее значимые выдержки из этого письма.

Своекорыстных же целей я и прежде не имел, когда меня еще несколько занимали соблазны мира, а тем более теперь, когда пора подумать о смерти. Никакого не было у меня своекорыстного умысла. Ничего не хотел я ею выпрашивать. Это и не в моей натуре. Есть прелесть в бедности. Вспомнили б вы по крайней мере, что у меня нет даже угла, и я стараюсь только о том, как бы еще облегчить мой небольшой походный чемодан, чтоб легче было расставаться с миром. Вам следовало поудержаться клеймить меня теми обидными подозрениями, какими я бы не имел духа запятнать последнего мерзавца. Это вам нужно бы вспомнить. Вы извиняете себя гневным расположением духа. Но как же в гневном расположении духа вы решаетесь говорить о таких важных предметах и не видите, что вас ослепляет гневный ум и отнимает спокойствие?

Читать еще:  Можно ли удалить учетную запись в скайпе?

Вы говорите, кстати, будто я спел похвальную песнь нашему правительству. Я нигде не пел. Я сказал только, что правительство состоит из нас же. Мы выслуживаемся и составляем правительство. Если же правительство огромная шайка воров, или, вы думаете, этого не знает никто из русских? Рассмотрим пристально, отчего это? Не оттого ли эта сложность и чудовищное накопление прав, не оттого ли, что мы все кто в лес, кто по дрова? Один смотрит в Англию, другой в Пруссию, третий во Францию…

Вы говорите, что спасенье России в европейской цивилизации. Но какое это беспредельное и безграничное слово. Хоть бы вы определили, что такое нужно разуметь под именем европейской цивилизации, которое бессмысленно повторяют все. Тут и фаланстерьен, и красный, и всякий, и все друг друга готовы съесть, и все носят такие разрушающие, такие уничтожающие начала, что уже даже трепещет в Европе всякая мыслящая голова и спрашивает невольно, где наша цивилизация? И стала европейская цивилизация призрак, который точно никто покуда не видел, и ежели пытались ее хватать руками, она рассыпается. И прогресс, он тоже был, пока о нем не думали, когда же стали ловить его, он и рассыпался.

Отчего вам показалось, что я спел тоже песнь нашему гнусному, как вы выражаетесь, духовенству? Неужели слово мое, что проповедник восточной Церкви должен жизнью и делами проповедать? И отчего у вас такой дух ненависти? Я очень много знал дурных попов и могу вам рассказать множество смешных про них анекдотов, может быть больше, нежели вы. Но встречал зато и таких, которых святости жизни и подвигам я дивился, и видел, что они — созданье нашей восточной Церкви, а не западной. Итак, я вовсе не думал воздавать песнь духовенству, опозорившему нашу Церковь, но духовенству, возвысившему нашу Церковь.

Вы отделяете Церковь от Христа и христианства, ту самую Церковь, тех самых пастырей, которые мученической своей смертью запечатлели истину всякого слова Христова, которые тысячами гибли под ножами и мечами убийц, молясь о них, и наконец утомили самих палачей, так что победители упали к ногам побежденных, и весь мир исповедал это слово. И этих самых пастырей, этих мучеников-епископов, вынесших на плечах святыню Церкви, вы хотите отделить от Христа, называя их несправедливыми истолкователями Христа. Кто же, по-вашему, ближе и лучше может истолковать теперь Христа? Неужели нынешние коммунисты и социалисты, объясняющие, что Христос повелел отнимать имущества и грабить тех, которые нажили себе состояние?

Христос нигде никому не говорит, что нужно приобретать, а еще напротив и настоятельно нам велит уступать: снимающему с тебя одежду отдай последнюю рубашку, с просящим тебя пройти с тобой одно поприще, пройди два.

Нельзя, получа легкое журнальное образование, судить о таких предметах. Нужно для этого изучить историю Церкви. Нужно сызнова прочитать с размышленьем всю историю человечества в источниках, а не в нынешних легких брошюрках, написанных бог весть кем. Эти поверхностные энциклопедические сведения разбрасывают ум, а не сосредоточивают его.

Что мне сказать вам на резкое замечание, будто русский мужик не склонен к религии и что, говоря о Боге, он чешет у себя другой рукой пониже спины, замечание, которое вы с такою самоуверенностью произносите, как будто век обращались с русским мужиком? Что тут говорить, когда так красноречиво говорят тысячи церквей и монастырей, покрывающих русскую землю. Они строятся не дарами богатых, но бедными лептами неимущих, тем самым народом, о котором вы говорите, что он с неуваженьем отзывается о Боге, и который делится последней копейкой с бедным и Богом, терпит горькую нужду, о которой знает каждый из нас, чтобы иметь возможность принести усердное подаяние Богу. Нет, Виссарион Григорьевич, нельзя судить о русском народе тому, кто прожил век в Петербурге, в занятьях легкими журнальными статейками и романами тех французских романистов, которые так пристрастны, что не хотят видеть, как из Евангелия исходит истина, и не замечают того, как уродливо и пошло изображена у них жизнь.

Что для крестьян выгоднее: правление одного помещика, уже довольно образованного, который воспитался и в университете и который всё же, стало быть, уже многое должен чувствовать, или быть под управлением многих чиновников, менее образованных, корыстолюбивых и заботящихся о том только, чтобы нажиться? Да и много есть таких предметов, о которых следует каждому из нас подумать заблаговременно, прежде нежели с пылкостью невоздержного рыцаря и юноши толковать об освобождении, чтобы это освобожденье не было хуже рабства.

Еще меня изумила эта отважная самонадеянность, с которою вы говорите: «Я знаю общество наше и дух его», — и ручаетесь в этом. Как можно ручаться за этот ежеминутно меняющийся хамелеон? Какими данными вы можете удостоверить, что знаете общество? Где ваши средства к тому? Показали ли вы где-нибудь в сочиненьях своих, что вы глубокий ведатель души человека? Прошли ли вы опыт жизни? Живя почти без прикосновенья с людьми и светом, ведя мирную жизнь журнального сотрудника, во всегдашних занятиях фельетонными статьями, как вам иметь понятие об этом громадном страшилище, которое неожиданными явленьями ловит нас в ту ловушку, в которую попадают все молодые писатели, рассуждающие обо всем мире и человечестве, тогда как довольно забот нам и вокруг себя. Нужно прежде всего их исполнить, тогда общество само собою пойдет хорошо. А если пренебрежем обязанности относительно лиц близких и погонимся за обществом, то упустим и те и другие так же точно. Я встречал в последнее время много прекрасных людей, которые совершенно сбились. Одни думают, что преобразованьями и реформами, обращеньем на такой и на другой лад можно поправить мир; другие думают, что посредством какой-то особенной, довольно посредственной литературы, которую вы называете беллетристикой, можно подействовать на воспитание общества. Но благосостояние общества не приведут в лучшее состояние ни беспорядки, ни пылкие головы. Брожение внутри не исправить никаким конституциям. Общество образуется само собою, общество слагается из единиц. Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство.

Вы говорите, что Россия долго и напрасно молилась. Нет, Россия молилась не напрасно. Когда она молилась, то она спасалась. Она помолилась в 1612, и спаслась от поляков; она помолилась в 1812, и спаслась от французов. Или это вы называете молитвою, что одна из сотни молится, а все прочие кутят, сломя голову, с утра до вечера на всяких зрелищах, закладывая последнее свое имущество, чтобы насладиться всеми комфортами, которыми наделила нас эта бестолковая европейская цивилизация?

Литератор существует для другого. Он должен служить искусству, которое вносит в души мира высшую примиряющую истину, а не вражду, любовь к человеку, а не ожесточение и ненависть. Возьмитесь снова за свое поприще, с которого вы удалились с легкомыслием юноши. Начните сызнова ученье. Примитесь за тех поэтов и мудрецов, которые воспитывают душу. Вы сами сознали, что журнальные занятия выветривают душу и что вы замечаете наконец пустоту в себе. Это и не может быть иначе. Вспомните, что вы учились кое-как, не кончили даже университетского курса. Вознаградите это чтеньем больших сочинений, а не современных брошюр, писанных разгоряченным умом, совращающим с прямого взгляда.

Печатается по изданию:
Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений
в 14 томах. Л.: Изд-во академии наук СССР, 1952. Том 13, «К № 200», с. 435–446.

20+ фактов из жизни Николая Гоголя — писателя, который был гениальным в литературе и крайне странным в быту

31 марта (по некоторым данным, 1 апреля) исполняется 211 лет со дня рождения Николая Васильевича Гоголя. Он один из немногих классиков, у кого полно фанатов даже в сети — люди активно обсуждают интригующие подробности его жизни, ведь великий писатель был весьма неоднозначной личностью — ради выгоды женил слугу, безуспешно пытался стать актером и влюблялся исключительно в знатных дам.

Мы в AdMe.ru покопались в биографии писателя и нашли кое-что любопытное. А в конце статьи вас ждет бонус о том, каким видят Гоголя современные авторы.

  • Женитьба отца Гоголя носила мистический характер. Он утверждал, что во сне к нему явилась Богородица, показала девочку 14 лет и сказала, что та станет его женой. Проснувшись, он сразу отправился к своим знакомым, которые воспитывали годовалую дочь Машу, так похожую на суженую, привидевшуюся ему во сне. Через 14 лет они поженились.
  • Мать писателя Мария Гоголь, по свидетельствам современников, была очень красива. В браке она родила 12 детей, 3-м по счету стал великий писатель. Первые двое не выжили, и она усердно молилась перед образом святителя Николая Диканьского, в честь которого и назвала сына.
  • Николай рос очень впечатлительным ребенком, многие его рассказы были навеяны детскими переживаниями. Так, например, в 5 лет ночью в большом доме его здорово напугала кошка. Впоследствии на свет появилась повесть «Майская ночь, или Утопленница», где есть эпизод, когда мачеха превращается в черную кошку.
  • В 10 лет писатель пережил тяжелое психологическое потрясение — не стало его любимого 9-летнего брата Ивана. Это семейное несчастье оставило глубокий след в его душе. Произошедшая история усугубила душевное расстройство, признаки которого были замечены у писателя впервые в возрасте 5 лет. В дальнейшем это оказало огромное влияние на его творчество.

  • Как-то раз Гоголь притворился сумасшедшим. В Нежинской гимназии, где он учился, практиковали телесные наказания. Писатель разыграл душевную болезнь, чтобы его не высекли за провинность, и вместо неминуемой порки провел 2-недельный отпуск в больнице.
  • Гоголь знатным был хитрецом. Если он, прогуливая уроки, попадался на глаза директору, то без тени смущения отвешивал ему комплимент: «Матушка поручила засвидетельствовать вашему превосходительству усерднейший поклон и донести, что по вашему имению идет все очень хорошо». Так писатель искусно избегал наказания — уловка срабатывала всякий раз.
  • Николай Васильевич был известным шутником. Однажды он разыграл товарища по гимназии, внушив ему, что у того что-то с глазами: «Знаешь, Риттер, давно я наблюдал за тобою и заметил, что у тебя не человечьи, а бычачьи глаза». Поверив в это, бедняга перепугался и пожаловался директору, а тот, решив, что парень помешался, отправил его в больницу. Только спустя неделю врачам удалось убедить юношу, что с глазами все в порядке.
  • Товарищи по гимназии не очень-то верили в литературный талант Гоголя. Ему часто говорили: «В стихах упражняйся, а прозой не пиши: очень уж глупо выходит у тебя».
  • Как-то на уроке гимназист-Гоголь в надежде отличиться подсунул профессору словесности стихотворение Пушкина. Тот, по обыкновению своему, стих поправил и вернул обратно со словами: «Вникни-ка, у кого лучше вышло».

Единственная фотография Гоголя, сделанная в Риме в 1845 году.

  • Гоголь любил рукоделие, мастерски вязал шарфы на спицах, шил сестрам платья, а себе — модные шейные платки.
  • В путешествии по Италии Гоголь пристрастился к национальному блюду — пасте. Готовил ее самостоятельно — с маслом и тертым сыром, угощая этим странным яством гостей. Открывая крышку кастрюли с дымящимися макаронами, он иной раз восклицал: «Ну, теперь радуйтесь, люди!»
  • Наверное, вы задумывались, связан ли «гоголь-моголь» с именем знаменитого писателя? Все верно, именно Гоголь в шутку придумал это название, в состав оригинального коктейля входили ром и козье молоко. Готовя этот напиток, он часто смеясь приговаривал: «Гоголь любит гоголь-моголь».
  • Ходил ли Гоголь гоголем? Однажды приятель по гимназии спросил писателя, что означает Гоголь, на это он сухо ответил: «Селезень». Действительно, гоголь — это дикая утка. Выражение «ходить гоголем», то есть задирать нос и смотреть на всех свысока, появилось благодаря неспешной походке гоголя с высоко поднятой головой.

  • Петербург неприятно удивил писателя дороговизной. Гоголь писал: «Жить здесь не совсем по-свински, то есть иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали. За квартиру мы плотим восемьдесят рублей в месяц, за одни стены, дрова и воду».
  • Гоголь старался следовать моде: коротко стригся, носил жесткий воротничок и подолгу завязывал галстук у зеркала. В чемодане у него всегда лежало несколько сюртуков разных цветов. Однако у писателя постоянно наблюдался дефицит финансов, отчего его наряды смотрелись щегольскими и неряшливыми одновременно. А еще он отпустил усы, чтобы маскировать длинный нос, которого стеснялся.

Николай Гоголь коллекционировал издания книг маленьких размеров. И даже заказал себе миниатюрный математический справочник 10 на 7 сантиметров.

Первую поэму «Ганц Кюхельгартен», написанную Гоголем, приняли очень холодно. После публикации она получила плохие отзывы, поэтому разочарованный автор вместе со своим слугой выкупил и сжег все доступные экземпляры.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов: